Битва за КиркукКиркук, самая богатая нефтью провинция Ирака, остается не только спорной территорией между Багдадом и ее автономией, Иракским Курдистаном, но и полем боя с исламистами. Сложный регион посетил корреспондент РИА Новости.

Нефтяная житница Ирака

Провинция Киркук на севере Ирака граничит с провинциями Эрбиль и Сулеймания, входящими в Иракский Курдистан. Сам Киркук в автономию не входит, но фактически его контролирует курдская пешмерга. Иракской армии здесь нет, она стоит только на южных границах провинции. В 2008 году там даже были стычки между военными Ирака и Иракского Курдистана — курды не пускали в Киркук иракских солдат.

Все дело в том, что Киркук имеет важнейшее значение. Здесь сосредоточена большая часть нефтяных запасов Ирака. Киркук и сейчас дает до миллиона баррелей нефти в день — это половина всей иракской добычи нефти.

А споры между Багдадом и курдской автономией за Киркук тянутся еще с начала 1970-х годов, когда и начались первые разговоры о создании Иракского Курдистана. Курды заявляют, что в основном именно они издавна населяют регион. Центральная власть, понятно, не хочет упускать контроль над «нефтяной житницей».

Тем более что в самом Иракском Курдистане постоянно звучат призывы провести референдум о полной независимости от Багдада. Если Киркук войдет в состав автономии, а затем она отделится от страны, то Багдад полностью лишится киркукской нефти. Еще хуже была бы перспектива попадания провинции под контроль «Исламского государства» (ИГ, организация запрещена в России) — сейчас это кажется невероятным, но еще два года назад такое вполне могло произойти.

Киркук уплывает из рук Багдада

Вопрос о том, должен ли Киркук войти в состав Иракского Курдистана, должен был решиться еще на референдуме в 2007 году. Но с тех пор несколько раз переносился. В июне 2014 года, когда на нефтяную провинцию наступало ИГ, Киркук взяла под свой контроль пешмерга — иракская армия в те дни беспорядочно отступала на юг.
Губернатор провинции Наджмадин Керим на пресс-конференции 11 мая заявил, что «Киркук должен уйти из состава Ирака». По его мнению, политический кризис в Багдаде вредит богатой провинции.

«Мы поддерживаем принципы территориальной целостности Ирака, но своей территориальной целостности угрожают сами иракцы. Если мы сохраним территориальную целостность Ирака, то какая разница, будет ли Киркук частью Иракского Курдистана или остальной части Ирака? Но поскольку жители провинции говорят на таком же языке (на курдском — ред.), то они хотят быть частью Иракского Курдистана», — считает официальный представитель Патриотического союза Курдистана Саади Ахмед Пира.

«Сейчас Киркук находится в руках курдов. Администрация также полностью принадлежит им. Восемь из 12 депутатов иракского парламента (от Киркука – ред.) являются курдами», — отметил Саади Ахмед Пира в интервью РИА Новости.

Тактика ИГ: отправка смертников и «спящие ячейки»

Сейчас исламисты продолжают натиск на Киркук с севера и запада — понятно, что их тоже интересует контроль над нефтяными месторождениями.

«Их тактика такая — они подсылают к нашим постам смертников, чтобы взорвать и потом идти в атаку. Часто смертников подсылают под видом обычного мирного жителя, который просто хочет пересечь блокпост. Могут даже на подростка повесить пояс шахида. Для нас это очень опасно — издалека мы не можем понять, что на подростке взрывчатка, а когда он подходит, уже слишком поздно», — рассказывает начальник полиции Киркука генерал Сархат Кадер Мухаммед.

Сам он был ранен уже десяток раз — четыре раза его обстреливали, два раза взрывали машину. «Мы воюем с террористами с 2003 года (год падения режима Саддама Хусейна — ред.). Тогда еще не было ИГ, но «Аль-Каида» и другие террористы уже были. За это время в нашей области погибло 280 полицейских», — рассказывает он.

«В тылу мы часто ловим агентов ИГ. У них есть шпионы, которые делают у нас разведку перед наступлением, диверсанты, которые хотят совершить теракт в тылу, или просто «спящие» агенты, которые ждут нужного часа», — говорит полицейский генерал.
Это излюбленный прием ИГ — чтобы при атаке на какой-либо город одновременно активизировались «спящие» в нем ячейки их сторонников. Как правило, у них к этому моменту все готово, заготовлено оружие и боеприпасы.

Ошибочно представлять боевиков тупыми зомби

А вот с линии фронта пленных поступает мало. Религиозные фанатики предпочитают погибнуть в бою или подорвать себя. «Они попадают к нам, только если сильно ранены», — признается начальник полиции.

«Среди них много иностранцев — европейцы, американцы, россияне, даже из Китая есть, хотя большая часть боевиков ИГ — иракцы. Ошибочно думать о них как о тупых внушаемых зомби. Многие — умные, образованные люди. Попадаются врачи, программисты. В основном молодые, от 15 до 30 лет», — рассказывает генерал. По его предположению, в запрещенную группировку молодых людей ведет фанатизм, жажда адреналина и желание в реальности испытать эмоции, знакомые по компьютерным «стрелялкам», а также поиск социальной справедливости, чем ловко пользуются вербовщики ИГ.

«Сколько за два года войны с ИГ вы убили боевиков?» — спрашивает корреспондент РИА Новости. Полицейский ответить затрудняется. «Их никто не считает. Мы их убиваем и закапываем как собак. Сколько всего? Может быть, тысячу, может быть, две», — говорит Сархат Кадер Мухаммед.

Самим курдам, хотя они тоже сунниты, религиозный фанатизм не свойственен — здесь сильны социалистические идеи и отношение к религии как к «опиуму для народа», который использовали турки и арабы для закабаления курдов. Но есть и исключения.
«У нас есть один мулла-проповедник салафизма (радикального «чистого» ислама, который часто становится первой ступенью по пути к джихаду — ред.). Но мы считаем его полезным — он объясняет своей пастве, что бежать в «халифат» не надо, этот «халифат» не истинный. Если бы не он, курды-салафиты бы уже все убежали в ИГ и воевали бы сейчас против нас, своих братьев», — рассказывает генерал.

Простые мусульмане продолжают бежать от ИГ

Между тем мирные жители продолжают бежать из суннитского «рая» ИГ. «Каждый день к нашим блокпостам выходят по 100-150 человек. Им приходится идти пешком, опасаясь нарваться на случайную пулю или мину. Но люди так отчаялись, что решаются на это путешествие», — говорит полицейский.

Со слов беженцев хорошо известно, что представляет собой жизнь под контролем «Исламского государства». Конечно, какая-то повседневная жизнь там налажена — работают магазины и «шариатские» школы, люди выживают.

«Но все очень строго регламентировано, множество запретов. А главное — человек полностью бесправен. Или ты вступаешь в ИГ и начинаешь выполнять все их приказы, отправляешься на фронт или участвуешь в казнях, или у тебя нет никаких прав — могут забрать имущество или жену», — рассказывает очевидец. ИГ испытывает дефицит медикаментов и продуктов питания, и претендовать на них может только боевик — до простых мусульман, живущих в этом «государстве», социальные блага не доходят.

От такой жизни сами сунниты предпочитают бежать, например, в Курдистан. На его территории уже около двух миллионов беженцев, они живут в многочисленных палаточных лагерях. Те, кто побогаче, снимают квартиры. Некоторые пытаются перебраться в Европу по печально знаменитому маршруту через Турцию и Грецию. Есть даже те, кто из Европы уже вернулся, не получив там пособия и жилья, о которых мечтали.

Борьбе с ИГ мешает раздробленность и недоверие

Сейчас ИГ все еще контролирует четыре города на западе Киркука, куда боевики спустились со стороны Мосула, — Рашад, Аль-Аббаси, Аль-Заб, Раиз, а также горы Хабиджа. Всего — около тысячи квадратных километров.

«Сколько там остается боевиков?» — спрашивает корреспондент РИА Новости у полицейского начальника. «По нашей информации, меньше тысячи человек», — говорит он. Посильную помощь курдской пешмерга оказывает авиация международной коалиции. «На днях в районе города Рашад они разбомбили три автомобиля ИГ. Координаты машин передали американцам мы», — сообщил генерал.

Но полностью выбить боевиков из Киркука пока не получается. Мешает то, что сами антитеррористические силы раздроблены и друг другу не доверяют. Пешмерга не верит иракской армии, иракская армия — шиитскому ополчению.

А ведь есть еще и раскол внутри самой пешмерга, которая неофициально делится на батальоны двух конкурирующих партий — Демократической партии Курдистана и Патриотического союза Курдистана. У пешмерги ДПК хорошие отношения с турецкой армией, которая тоже присутствует на севере Ирака (вопреки протестам официального Багдада). Пешмерге ПСК помогают отряды запрещенной в Турции Рабочей партии Курдистана Абдуллы Оджалана, воюющей против турецких силовиков.

Естественно, такой раскол, который приводит даже к стычкам между отдельными группировками, — недавно, например, пешмерга устроила перестрелку с шиитским ополчением, погибли бойцы, — только на руку исламистам. Освобождение иракских территорий от них идет крайне медленно.

по материалам РИА Новости 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Навигация по записям